+7(499)-938-42-58 Москва
+7(800)-333-37-98 Горячая линия

Недействительность третейского соглашения судебная практика

Содержание

Признание арбитражного соглашения недействительным

Недействительность третейского соглашения судебная практика

Арбитражное соглашение или арбитражная оговорка важны в любом договоре. Арбитражное соглашение — это выбор контрагентов в отношении определения того, каким образом будут рассматриваться их споры в связи с договором.

По общему правилу недействительность основного соглашения не влечет каких бы то ни было неблагоприятных последствий для арбитражного соглашения. Арбитражное соглашение сохраняет свою силу.

Основания для признания недействительными арбитражных соглашений

Бывают случаи, при которых арбитражное соглашение может быть признано недействительным:

Односторонняя арбитражная оговорка

При односторонней арбитражной оговорке одна из сторон имеет право обращения в арбитраж, вторая — нет.

В деле Armendariz v. Foundation Health Psychcare Services, Inc. (США) апелляционный суд отметил, что в данном конкретном случае арбитражная оговорка может рассматриваться как недействительная.

Слишком большие для одной из сторон затраты по ведению арбитражной процедуры

Несмотря на то, что арбитраж является привлекательной альтернативой судопроизводству в государственных судах, он может быть очень затратным для истца. Отсутствие необходимых денежных средств в результате может привести к невозможности для стороны защищать свои права.

В американском деле Green Tree Financial Corp. v. Randolph суд признал возможной опцию признания арбитражного соглашения недействительным из-за высоких расходов для одной из сторон процесса. Вопрос об определении расходов, которые являются неподъемными для одной или другой стороны, разрешается каждым конкретным судом с учетом обстоятельств дела и статуса сторон.

Выбор арбитра по какому-либо дискриминирующему признаку

В английском деле Jivraj v Hashwani в арбитражном соглашении было указано, что арбитры должны принадлежать к определенной религии.

Одна из сторон хотела назначить арбитра, не следующего установленной религии. При этом сторона опиралась на принятое в 2003 году в Великобритании регулирование о равенстве прав на трудоустройство вне зависимости от религии и убеждений (Employment Equality (Religion or Belief) Regulations 2003).

Апелляционный суд установил, что определение «трудоустройство» достаточно широко, чтобы включать также арбитров, так как они предоставляют услуги сторонам договора.

При этом апелляционный суд не только принял решение, заключавшееся в том, что критерий религии в арбитражном соглашении не допустим, но также постановил, что данное условие влияет на целостность всего арбитражного соглашения, которое должно полностью рассматриваться как недействительное.

Соответственно, в данном случае между сторонами отсутствовало соглашение о передаче споров в арбитраж.

Сторона не имела права выбора арбитражной оговорки

Такая ситуация часто возникает при включении арбитражной оговорки в какие-то формуляры и иные стандартные документы, которые подписываются второй стороной целиком и не могут быть изменены такой второй стороной.

Арбитражная оговорка в некоторых видах споров невозможна

В некоторых странах действуют ограничения по включению арбитражной оговорки в определенные договоры, такие как трудовые договора, договора с потребителями. Цель — защитить более слабую сторону в договоре.

В США, например, в деле Mayers v. Volt Management арбитражное соглашение закрепляло, что споры относительно трудовых вопросов будут рассматриваться по правилам Американской арбитражной комиссии.

Однако, работодатель не представил сотруднику копию этих правил или объяснений, где эти правила находятся.

На этом основании суд решил, что ущемляются права работника и признал арбитражное соглашение недействительным.

В Германии статья 1030 Закона о гражданском судопроизводстве запрещает передавать споры относительно аренды жилого помещения на рассмотрение арбитража.

В Китае дела, связанные с семейными отношениями и детьми, не могут передаваться на рассмотрение арбитража. Если стороны все же оговаривают арбитраж, то такое положение считается недействительным.

Недостаточная правоспособность заключать арбитражное соглашение

Отсутствие необходимой правоспособность влечет недействительность арбитражного соглашения.

В связи с этим необходимо проявлять осторожность при работе с арбитражными оговорками, которые заключаются с людьми, зависящими от медикаментов или наркотических средств.

Арбитраж связан с лицом, участвующим в споре

Арбитражная оговорка может быть признана недействительной, если спор передается на рассмотрение арбитража, связанного с одним из лиц, участвующих в споре.

Например, в деле Graham v. Scissor-Tail, Inc. (США) суд отметил, что арбитраж связан с ответчиком, и поэтому будет склонен принять решение в его пользу. На этом основании арбитражная оговорка недействительна.

По этой причине большинство организаций предпочитают выбирать независимые арбитражные институты.

Неуказание определенного элемента, как это установлено законом

Например, в Китае арбитражное соглашение обязательно должно содержать согласие сторон на передачу дела в арбитраж, наименование арбитражного суда, а также условие о том, какие вопросы передаются арбитражу.

Поэтому, например, положения арбитража ad hoc могут быть недействительными, так как они не указывают на какой-то один определенный арбитраж. По этой же причине альтернативный выбор двух арбитражей также влечет недействительность арбитражной оговорки.

Недобросовестность в написании арбитражной оговорки

Например, в США в деле Gonski v. Second Judicial Dist. суд признал арбитражную оговорку недействительной, в том числе, на основании концепции недобросовестности, так как арбитражная оговорка была составлена трудночитаемым текстом и размещена в середине документа объёмом в 500 страниц.

В деле D.R. Horton, Inc. v. Green арбитражная оговорка была также составлена тяжело читаемым шрифтом, что послужило одним из факторов признания ее недействительной.

Неопределенность арбитражной оговорки

Арбитражная оговорка написана таким образом, что не позволяет определить волю сторон.

Иные важные моменты

Законодательство и суды выработали некоторые иные важные моменты в отношении недействительности или неисполнимости арбитражного соглашения:

  • Если в арбитражном соглашении прямо указано, что вопрос о его действительности рассматривается арбитражем, то вопрос о признании арбитражного соглашения недействительным решается только арбитражем, а не судом.В деле Best v. Educ. Affiliates, Inc. бывшие студенты подали иск против учебного заведения вследствие нарушения контракта. Учебное заведение попыталось в государственном суде признать арбитражное соглашение по контракту недействительным. Однако суд отказал, указав, что в связи с прямо установленными ограничениями в арбитражном соглашении вопрос о признании арбитражного соглашения недействительным решается только арбитражем, а не судом.
  • Основания, по которым привести арбитражное соглашение в силу невозможноКроме оснований, по которым арбитражное соглашение недействительно, есть случаи, когда арбитражное соглашение невозможно привести в действие даже при его действительности. Например, если надо представить доказательство досудебного урегулирования спора, а такое доказательство невозможно представить. Или когда требования арбитрам сформулированы так широко, что невозможно найти арбитров, которые бы удовлетворяли этим требованиям (http://www.worldbiz.ru/).

Источник: http://lawedication.com/blog/2013/11/19/priznanie-arbitrazhnogo-soglasheniya-nedejstvitelnym/

Вс подготовил обзор судебной практики по делам, связанным с третейским разбирательством

Недействительность третейского соглашения судебная практика

26 декабря Президиум Верховного Суда РФ утвердил Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов и международных коммерческих арбитражей.

Исходя из статистических данных документа, за первое полугодие 2021 г.

арбитражные суды рассмотрели 145 дел об оспаривании решений третейских судов и 1197 дел о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, а суды общей юрисдикции – 306 и 115 дел соответственно.

Обзор разработан для обеспечения единообразной судебной практики в указанной сфере и состоит из 26 пунктов, объединенных в 4 раздела: «Арбитражное соглашение как основание компетенции третейского суда и международного коммерческого арбитража», «Организационная структура третейских судов, статус арбитров, состав третейского суда», «Компетенция третейских судов» и «Оспаривание и принудительное исполнение решений третейских судов».

Арбитражное соглашение как основание компетенции третейского суда и международного коммерческого арбитража

В п.

1 обзора отмечено, что основанием компетенции третейского суда или международного коммерческого арбитража является арбитражное соглашение, свидетельствующее о волеизъявлении сторон на передачу спора в третейский суд. Наличие у сторон такого волеизъявления проверяется судом только путем оценки подлинных арбитражных соглашений или их надлежащим образом заверенных копий, как следует из п. 2.

В п.

3 документа отмечено, что арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, признается соглашением, не зависящим от других условий договора, а принятие арбитражного решения о недействительности договора само по себе не влечет недействительность арбитражного соглашения. Из п. 4 следует, что недействительна арбитражная оговорка, включенная в договор займа между микрофинансовой организацией и гражданином без осуществления последним предпринимательской деятельности, до возникновения оснований для предъявления иска.

Исходя из п. 5 арбитражное соглашение сторон договора, соответствующее арбитражному соглашению, рекомендованному самим согласованным сторонами арбитражным учреждением, является исполнимым, а все сомнения в его исполнимости должны толковаться в пользу его действительности и исполнимости. 

Старший юрист международной юридической фирмы Norton Rose Fulbright Андрей Панов выделил данный пункт обзора, однако отметил, что сам Верховный Суд в недавнем деле № 305-ЭС18-11934 почему-то не стал руководствоваться этими принципами, не согласившись с исполнимостью арбитражного соглашения в пользу Международного арбитражного суда при Международной торговой палате по надуманному основанию, что привело в итоге к изменению последним своей рекомендованной оговорки. В этой связи эксперт выразил надежду, что суды не станут толковать пункт таким образом, когда малейшее отступление от рекомендованной оговорки будет рассматриваться как свидетельство неисполнимости арбитражной оговорки.

Согласно п.

6 российское законодательство допускает заключение альтернативного соглашения о разрешении споров, предусматривающего право истца обратиться по своему усмотрению в определенный третейский суд, международный коммерческий арбитраж или в суд. В свою очередь, в п. 7 обзора отмечено, что каждая из сторон такого соглашения имеет право обратиться как в суд, так и в третейский суд, поэтому недопустимо лишать кого-либо из них указанного права.

В п.

8 поясняется, что арбитражное соглашение может заключаться путем присоединения к рекомендуемой арбитражной оговорке, содержащейся в уставе организации, процессуальном регламенте разрешения споров какой-либо организации, иных правилах компании, биржи, ассоциации, если данные акты распространяются на стороны, заключившие такое соглашение.

«В п. 7 и 8 обзора ВС РФ пытается замахнуться на диспаритетную оговорку, но по факту первый пример не содержит диспаритета, как и второй случай – суждения о разнице в правах и о границах», – полагает управляющий партнер АБ «Бартолиус», член Совета АП г.

Москвы Юлий Тай.

По его мнению, восьмой пункт содержит другой важный вывод: различие в правах сторон приводит не к ничтожности самой договоренности, к чему ранее тяготели суды, а к выравниванию прав сторон путем наделения «пораженной в правах» стороны равной возможностью.

Из п. 9 обзора следует, что если новый собственник недвижимости знал о наличии не зарегистрированного в установленном порядке дополнительного соглашения к договору аренды, содержащего третейскую оговорку, и не возражал на стадии третейского разбирательства относительно компетенции третейского суда, в дальнейшем он утрачивает право на такое возражение в суде.

Юлий Тай считает, что данный пункт интересен не столько в вопросе признания арбитрабельности спора стороной, а прямым указанием на действие процессуального эстоппеля.

«Этот институт права, появившийся в российском праве в каком-то контрабандно ввезенном режиме из-за границы, все чаще применяется на практике, – отметил эксперт.

– Отрадно, что ВС РФ решил поучаствовать в процессе его легализации и “растаможке” в отечественной правовой системе».

Организационная структура третейских судов, статус арбитров, состав третейского суда

В соответствии с п. 10 нарушение установленного законом принципа независимости и беспристрастности арбитров влечет отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

В п.

11 отмечено, что при прекращении деятельности постоянно действующего третейского суда, согласованного сторонами, суд не вправе оставить без рассмотрения иск стороны третейского соглашения в связи с наличием последнего. Андрей Панов отметил, что этот пункт воспроизвел сложившуюся в практике позицию: при отсутствии у третейского суда правопреемника (как произошло почти со всеми существовавшими до реформы третейскими судами) оговорка о разрешении спора в таком третейском суде утрачивает силу, соответственно, любые попытки защитить волю сторон по рассмотрению споров в третейском порядке оказываются бессмысленными.

Из п. 12 следует, что постоянно действующее арбитражное учреждение, являющееся правопреемником постоянно действующего третейского суда, осуществляет администрирование арбитража в соответствии с ранее заключенными арбитражными соглашениями, предусматривающими администрирование арбитража его предшественником.

Компетенция третейских судов

Согласно п.

13 и 14 документа споры, вытекающие из публичных правоотношений или связанные с приватизацией государственного и муниципального имущества, не могут быть переданы на рассмотрение третейских судов. Кроме того, предметом третейского разбирательства не могут быть споры по закупкам для государственных и муниципальных нужд, как следует из п. 15. В п.

16 также отмечено, какие споры не могут рассматриваться третейскими судами – в частности, предусмотренные ч. 2 ст. 22 1 ГПК РФ, ч. 2 ст. 33 АПК РФ.

Юлий Тай заметил, что в п. 15 и 16 очень подробно разъясняется непростой вопрос арбитрабельности споров в области госзакупок и иных сопредельных споров, где присутствует некий публичный элемент.

«Не уверен, что такое подробное, почти школярское описание данной правовой проблемы с заходом на вечную тему разграничения полномочий законодателя и судебной системы делает простым и понятным ответ на него для судей первой инстанции, – заключил эксперт.

– Скорее наоборот – многословный туман либо удаляет читателя от понимания, либо, что еще хуже, позволяет недобросовестным судьям наполнить аргументами судебный акт, в действительности вынесенный произвольным образом».

Оспаривание и принудительное исполнение решений третейских судов

Исходя из п. 17 считается доставленным извещение, направленное стороне арбитража, третейского разбирательства по адресу, указанному этой стороной, но не полученное по зависящим от нее причинам.

В п.

18 обзора отмечено, что при рассмотрении заявления об оспаривании решения третейского суда суд не вправе пересматривать такое решение по существу. По мнению Андрея Панова, это разъяснение имеет важное значение, так как в нем еще раз напоминается о недопустимости пересмотра решения третейского суда по существу.

«ВС РФ указывает на “прямой запрет для арбитражного суда ставить под сомнение обоснованность решения, принятого третейским судом”, – это еще более удачная формулировка в сравнении с прописанной в законодательстве, но непонятно, зачем Суд ссылается на утратившие силу положения Закона о третейских судах», – отметил он. Юрист выразил сожаление, что несмотря на прямые запреты в законе российские суды постоянно переоценивают выводы третейских судов по существу, ссылаясь на принцип законности, который якобы является частью российского публичного порядка.

Из п. 19 и 20 следует, что условие об окончательности для сторон арбитражного решения может содержаться только в прямом соглашении сторон, при наличии которого прекращается производство по делу об оспаривании решения третейского суда.

При этом наличие такого прямого соглашения сторон не свидетельствует о принудительном исполнении третейского решения, если рассмотренный третейским судом спор не может быть предметом третейского разбирательства либо исполнение третейского решения нарушает публичный порядок РФ, как отмечено в п. 21 обзора.

В соответствии с п. 22 лицо, не являющееся стороной третейского разбирательства, но в отношении которого вынесено решение третейского суда, вправе приложить к заявлению о его отмене любые документы, подтверждающие вынесение такого решения.

Суд вправе по ходатайству заявителя истребовать решение третейского суда и материалы третейского разбирательства.

По мнению Юлия Тая, в этом пункте содержится очень правильное и полезное разъяснение, которое позволит лицам, о правах и законных интересах которых были вынесены решения арбитражей, оспорить и аннигилировать их правовые последствия.

Согласно п.

23 обзора факт нахождения общества в стадии ликвидации сам по себе не влияет на право его контрагента требовать признания и исполнения иностранных арбитражных решений, вынесенных в его пользу.

Из п. 24 следует, что положения Соглашения стран СНГ о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 г., и Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенной членами СНГ от 22 января 1993 г.

, применимы только к вопросам взаимного признания и приведения в исполнение решений судов иностранных государств, а не третейских судов.

Факт уведомления международным коммерческим арбитражем стороны, против которой принято решение международным коммерческим арбитражем об арбитражном разбирательстве, подлежит проверке арбитражным судом на соответствие подп. «b» п. 1 ст. 5 Конвенции 1958 г.

Согласно п.

25 обзора, если в деле о банкротстве один из кредиторов выдвинул требование, подтвержденное решением третейского суда, против такого требования могут выдвигаться возражения об основаниях для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, предусмотренных, в частности, ст. 239 АПК РФ. Юлий Тай полагает, что данный пункт уточняет достаточно часто встречающуюся проблему о реакции конкурсных кредиторов на заявление требований иных кредиторов к должнику-банкроту, основанному на решении арбитража.

«Невозможно сказать, что данное разъяснение имеет какое-то революционное или новаторское значение, но явно содействует защите прав добросовестных кредиторов», – отметил адвокат.

В п.

26 отмечено, что введение процедуры реализации имущества гражданина в рамках банкротства в отношении одного из солидарных должников не является основанием для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда в отношении других солидарных должников.

Общая оценка документа экспертами

Проанализировав обзор, Юлий Тай обратил внимание на объем его вступительной части.

«Президиум Суда напоминает “краткую историю предыдущих серий”, включая основные нормативные акты и международные конвенции, а также статистические данные указанной категории споров, которые свидетельствуют о том, что она, мягко говоря, не является самой популярной и животрепещущей (чуть более тысячи дел в год на обе системы судов), представляя собой некое методическое пособие для начинающих», – отметил эксперт.

По его мнению, сам жанр тематических обзоров, утверждаемых Президиумом ВС, уже многократно, подробно и вполне обосновано критиковался в правовой науке, прежде всего за то, что нормативная определенность данных текстов вызывает много вопросов и нареканий.

«Зачастую после появления подобного разъяснения становится еще менее понятно, чем до него.

Это происходит либо из-за многословного пересказа реального или выдуманного (додуманного) дела, либо в связи с тем, что начальная фабула (вывод) не подтверждается последующим примером, а порой и вовсе его опровергает», – пояснил Юлий Тай со ссылкой на п.

8 обзора, в котором говорится о том, что арбитражное соглашение может заключаться путем присоединения к рекомендуемой арбитражной оговорке, содержащейся в уставе, однако в приведенном примере такой возможности не существовало.

Андрей Панов полагает, что несмотря на реформу российского арбитражного законодательства и связанные с этим надежды на изменение отношения судов к третейскому разбирательству практика идет в обратном направлении.

«Во многих судебных актах сквозят недоверие к третейскому разбирательству и непонимание сути третейского разбирательства, – отметил эксперт.

– Поможет ли обзор преодолеть эти негативные тенденции судебной практики – покажет только время».

Он добавил, что в целом обзор не содержит каких-то особенно интересных или неожиданных разъяснений, существенная часть его состоит из воспроизведения положений применимого законодательства или элементарнейших выводов из них (например, п. 1, 3, 4).

«Непонятно, неужели суды не могут прочитать эти законодательные положения самостоятельно? Но, наверное, лучше, чтобы обзор был, чем если бы его не было.

Отрадно, что ВС РФ подчеркнул, что право на передачу споров в арбитраж основано на Конституции», – считает Андрей Панов.

Источник: https://www.advgazeta.ru/obzory-i-analitika/vs-podgotovil-obzor-sudebnoy-praktiki-po-delam-svyazannym-s-treteyskim-razbiratelstvom/

Признание сделки притворной не состоялось. Обеспечительная продажа в судебной практике

Недействительность третейского соглашения судебная практика

Буквально во время новогодних праздников мне пришлось писать отзыв на иск о признании недействительным договора купли-продажи квартиры, который истец полагал притворной сделкой, прикрывающей займ. Речь шла о так называемой обеспечительной купли-продаже.

Тема интересная и я вспомнил, что несколько лет назад представлял ответчика по аналогичному иску, и мы выиграли дело. Я кратко расскажу о выигранном нами деле, а дальше несколько слов об обеспечительной купле-продаже и судебной практике по признанию сделок обеспечительной продажи недействительными, как притворных.

Иск о признании договора купли-продажи притворной сделкой

Ко мне обратился гражданин А, к которому истцом Б был предъявлен иск о признании договора купли-продажи квартиры недействительной сделкой, по основанию её притворности, а также было предъявлено требование о применении последствий недействительности договора.

Факты, на которые ссылался Б в иске были следующими.

Б якобы были необходимы деньги и он обратился в некое ООО, где ему предложили дать в долг деньги, но в вместо договора займа заключить договор купли-продажи квартиры, чтобы у займодавца было обеспечение.

В итоге Б заключил договор купли-продажи квартиры почему-то не с ООО, а с А. В договоре купли-продажи цена квартиры была установлена процентов на 40-50 ниже рынка.

Наша позиция была следующей.

Последствия недействительности притворной сделки

ч.2 ст. 170 ГК РФ предусматривает:

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

 Из содержания данной нормы следует, что лицо, предъявившее требование, основанное на ч.2 ст. 170 ГК РФ, должен представить доказательства того, что имеется действительная сделка (прикрываемая), об исполнении которой договорились стороны, а также условия этой сделки.

Особенность недействительности притворных сделок состоит в том, что последствием таковой не является двухстороння реституция, а применение к отношениям сторон норм законодательства, которые регламентируют  прикрываемую сделку. Надо отметить, что многие истцы просто не понимают этого и наивно полагают, что применением последствий недействительности притворной сделки является возврат всего полученного.

В нашем деле истец именно так и считал.

Мы же исходили из того, что истец, утверждая то, что стороны на самом деле заключили договор займа, должен был представить доказательства данного обстоятельства, а также условий, на которых был предоставлен заем: размер процентов за пользование займом, срок возврата займа и т.п.

Кроме того, если предполагать, что имел место заем, который должен был бы быть обеспечен предоставлением квартиры в залог, следовало исходить из того, что после признания недействительным договора купли-продажи в силе должны остаться обеспечительные правоотношения, т.е.

ипотека квартиры.

Представим, что следовало бы просто провести реституцию, вернув собственность продавцу, а  покупателю – уплаченные деньги.

В таком случае были бы отношения необеспеченного займа, по которому займодавец не смог бы реально что-то взыскать с заемщика, так как  квартира могла являться единственным жильем.

Займодавец, если даже предположить, что в реальности имел место заем, давал деньги лишь при наличии обеспечения, а поэтому при признании договора купли-продажи недействительным должны бы были применяться правила ипотеки.

Мы излагали суду данные соображения. Кроме того, наша позиция заключалась в том, что истец не предоставил, кроме объяснений, никаких реальных доказательств притворности сделки.

Более того, суд по своей инициативе решил провести осмотр квартиры, чтобы понять, кто в ней живет, кто ей пользуется. Доводы истца о том, что фактически квартира не передавалась покупателю и что в ней проживает Б с матерью, были опровергнуты осмотром.

В квартире не было ни чьих-либо вещей, почти не было мебели, а холодильник был пуст.

Таким образом, фактически было установлено и не отрицалось ответчиком, что цена продажи была ниже рыночной, но ответчик и говорил, что продажа была срочной и он согласился именно на такую цену, а в противном случае не купил бы квартиру. Иначе говоря, само по себе отклонение от рыночной цены еще не является доказательством притворности сделки.

В итоге суд отказал в удовлетворении исковых требований.

Обеспечительная купля-продажа

А почему бы не иметь такого способа обеспечения права, как обеспечительная купля-продажа? Мы привыкли на все смотреть, исходя из определенных стереотипов и идеологических штампов, т.е. мышление большинства юристов не очень гибкое. На самом деле, обеспечительная купля-продажа у нас все же существует в сделках типа РЕПО.

Обеспечительная передача собственности существовала еще в Риме и называлась фидуцией, но почему же сейчас у нас считают, что противозаконно совершать обеспечительную куплю-продажу?

Причина проста.

Несмотря на то, что в ГК РФ не содержится закрытого перечня способов обеспечения исполнения обязательств и, исходя из диспозитивности гражданского права, стороны могут создать любое непоименованное в законе обеспечение, суды не признают возможности обеспечительной передачи собственности, так как то, что практикуют у нас фактически не является фидуцией. Да, действительно, заключение примитивного договора купли-продажи, по которому собственность безвозвратно переходит к кредитору, может привести к совершенно диспропорциональному удовлетворению кредитора в ущерб интересам должника.

Предположим, что я беру в долг 2 000 000 рублей, обещая вернуть займодавцу 2 500 000, оформляя договор купли-продажи квартиры стоимостью 5 000 000 рублей в качестве обеспечения возврата суммы займа и процентов.

Допустим, я не могу вернуть деньги, и кредитор фактически получает в 2 раза больше, чем я ему был должен. В случае, если бы это было ипотечное обеспечение, то квартира была бы продана и все за минусом долга кредитору, исполнительного сбора и расходов на реализацию вернулось бы должнику.

Понятно, что подобная схема не может считаться добросовестным осуществлением кредитором своих прав.

Тем не менее, я полагаю, что само по себе использование подобной схемы не порочит того, что при надлежащем правовом регулировании вполне возможно создать данный вид обеспечения исполнения обязательств, который будет нормально работать без ущерба должникам. А так, вполне возможно, что обеспечительная продажа будет использоваться, но тайком, что не позволит должникам доказать притворность сделки.

Теперь посмотрим, а каковы позиции судов по вопросам применения ч.2 ст. 170 ГК РФ в части обеспечительной купли-продажи.

Признание обеспечительной продажи притворной сделкой в судебной практике

Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16.04.2021 N 53-КГ18-38

В данном определении содержится несколько полезных правовых позиций. 

Первая заключается в несовместимости предъявления одновременно требований о признании сделки, заключенной под влиянием обмана (ч.2 ст. 179 ГК РФ) и признании сделки недействительной в силу притворности. Этот вывод и понятен, так как в случае притворности все стороны сделки понимают, что есть прикрываемая и прикрывающая сделки.

В определении говорится
При разрешении спора суд в обоснование своего вывода об удовлетворении исковых требований Пальчун М.Н.

о признании сделок купли-продажи недействительными сослался как на положения пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации (сделка, совершенная под влиянием обмана), так и пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (притворная сделка).

Между тем, суд не учел, что по действующему законодательству возможность признания заключенной сделки одновременно как притворной, так и совершенной под влиянием обмана, отсутствует, поскольку при заключении притворной сделки все стороны сделки осознают, на достижение каких правовых последствий она направлена, тогда как при заключении сделки под влиянием обмана одна из сторон.

Кроме того, в определении как раз содержится и вышеприведенный мной вывод о юридических последствиях притворности сделки, а именно сказано, что

Более того, ни судом первой, ни судом апелляционной инстанций не учтено, что признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия — применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки

Источник: https://pravorub.ru/articles/95803.html

Признание сделки недействительной: судебная практика

Недействительность третейского соглашения судебная практика

Люди ежедневно совершают десятки мелких сделок, мало задумываясь об этом, настолько стали привычны эти действия. Владельцам собственного дела приходится заключать более крупные сделки, но для них это тоже вполне обычно. К вложениям больших сумм денег отношение, как правило, более внимательное. И все же иногда заключенная сделка оказывается недействительной.

Сделка и ее пороки

Фактически все действия, связанные с вещами и деньгами, являются сделками. Совершая их, люди обзаводятся правами и обязанностями по отношению друг к другу. Об этом сказано в ст. 153 ГК РФ. Если же действия были предприняты, но желаемых для себя последствий совершившие их лица не получили, то можно говорить о том, что такая сделка недействительна.

Так происходит в тех случаях, когда появляются нарушения (пороки) установленных законом условий действительности сделки. Они могут касаться:

  • субъектного состава (участников);
  • их воли и ее изъявления;
  • содержания сделки;
  • формы ее совершения.

Если хотя бы один из указанных пороков выявлен, действительность совершенных таким образом или данными участниками юридически значимых действий может оказаться под вопросом. В том случае, когда нарушения существенны, сделка оказывается недействительной целиком. То есть любые, совершенные для ее исполнения действия не порождают юридических последствий.

Судебная практика, накопленная по гражданским делам об оспаривании таких действий, свидетельствует о том, что встречаются также сделки недействительные не полностью, а только в какой-либо части, где имеются нарушенные условия (пороки). Если они не оказывают существенного влияния, то есть без них можно обойтись, то следует признание недействительной только части, содержащей пороки.

В теории гражданского права сложилось разделение сделок с пороками на две большие категории (ст. 166 ГК РФ):

  • ничтожные, то есть абсолютно недействительные;
  • оспоримые, недействительность которых относительна.

Недействительность абсолютная

Главное ее отличие заключается в том, что независимо от того, будет ли она признана таковой судом, ничтожная сделка является недействительной в силу указаний закона. Любой юрист по гражданским делам перечислит случаи, когда доказывать отсутствие правовых последствий совершенных действий не придется. Сделка будет абсолютно недействительной, если она:

  • не соответствует требованиям, установленным в нормативных актах, прежде всего законах;
  • цели ее совершения заведомо противоречат законному порядку (прямо запрещены);
  • не имеет целью создать какие-либо значимые последствия (мнимая);
  • маскирует совершение иной сделки (притворная);
  • имеет одной стороной человека, не обладающего дееспособностью (по решению суда или в силу малолетству).

Все нарушения, допущенные при совершении таких действий, столь серьезны, что нет необходимости в судебном признании этого факта. Но накопленной практикой опыт свидетельствует о том, что подтверждение ничтожности устраняет правовую неопределенность у участников такой сделки. В гражданском обороте это может оказаться важным, ведь ничтожная сделка затрагивает имущественные интересы.

Примерами ничтожных сделок, как показала судебная практика, могут служить такие действия:

  • картельный сговор для удержания высоких цен (запрещен антимонопольным законодательством);
  • дарение или продажа дорогих вещей ребенком до 14 лет (отсутствие дееспособности);
  • оформление договора дарения вместо продажи недвижимости с целью скрыть доход от налогообложения (притворная сделка) и т.д.

Относительная недействительность

Относительно же недействительная сделка считается соответствующей закону до тех пор, пока любая из ее сторон не заявит, что совершенные действия нарушили ее права, то есть не оспорит ее. Признание такой сделки недействительной осуществляется на основе иска в обычном для гражданских дел судебном порядке.

Но не любое нарушение прав или интересов служит основанием для такого иска. Список оснований для оспаривания сделок довольно ограничен. Недействительной может быть признана сделка, если она была совершена:

  • юрлицом или его представителем за рамками его правоспособности (без лицензии, вопреки Уставу, доверенности и т. д.);
  • подростком 14-18 лет без одобрения родителей (опекуна, усыновителя и др.);
  • взрослым, в отношение которого установлено ограничение дееспособности;
  • дееспособным, но не понимающим значения совершаемых действий лицом;
  • в результате заблуждения, имеющего существенное значение;
  • под угрозой, обманом, с применением насилия;
  • является кабальной, то есть крайне невыгодной, вынужденной.

В практике по гражданским делам сложилось, что иск о судебном признании сделки недействительной подает та сторона, которая пострадала от ее совершения. При этом истцу придется доказывать, что действительно имеются пороки содержания, воли (заблуждения, кабальные условия) или субъектного состава (у участника душевная болезнь или есть решение суда об ограничении дееспособности).

На ответчике же лежит обязанность доказать, что его действия не имели под собой намерения нарушить права истца и требования закона. Особенно это относится к кабальным или заключенным под принуждением или заблуждением сделкам. Или же отсутствие желания обмануть третьих лиц при совершении ничтожных (мнимой или притворной) сделок.

Совет: перед подачей иска о признании недействительности невыгодой сделки проконсультируйтесь у юриста относительно наличия оснований для оспаривания.

Если сделку признали недействительной

Кроме признания сделки недействительной решение суда включает применение последствий признания такого факта. Как правило, если сделка ничтожна или успешно оспорена, то все совершенные в ее ходе действия изначально не имеют юридической силы. Поэтому, для таких сделок применяют особые правовые способы «исправления» положения:

  • реституцию (двух- или одностороннюю);
  • обращение в доход РФ (конфискацию);
  • запрет реституции;
  • возмещение ущерба.

Реституция

В большинстве случаев судебной практики выбирают такую меру, как возвращение отношений в первоначальное состояние — реституцию.

Это самое часто встречающееся на практике последствие недействительности сделки. То есть, обе стороны возвращают вещи, которые они уже успели получить, или их стоимость, когда вещь вернуть невозможно.

Никаких дополнительных материальных последствий при этом для любой из сторон нет.

Реституция применяется как для ничтожных, так и для сделок, признание которых недействительными состоялось в результате оспаривания. Только в отличие от притворной или мнимой сделок, сторонам придется доказать, что нарушение условий, предусмотренных для данного вида отношений, действительно есть. Возвращение в изначальное состояние происходит, если суд вынесет такое решение по данному делу.

Конфискация

Особое место по применяемым последствиям среди ничтожных занимает сделка, совершение которой прямо запрещено законом.

Если суд установит, что хотя бы с одной из сторон имелся умысел, то есть изначально ставилась цель нарушить закон, то вместо реституции будет применена конфискация.

То есть обращение полученного по данной сделке в имущество государства. Это может касаться только одной или обеих сторон.

Те же меры могут быть применены к кабальной сделке или совершенной под влиянием насилия, угрозы, обмана. Понятно, что сторона, соглашающаяся на совершение каких-либо действий, в данных обстоятельствах и так пострадала.

То есть в отличие от притворной или мнимой, кабальная сделка не предполагает сговора или согласования действий. Поэтому наказывается только одна из сторон.

А заключившему сделку на невыгодных для себя (кабальных) условиях участнику, все, что он передал, возвращается.

Запрет реституции

Очень часто имущество, полученное по недействительной сделке к моменту вынесения судебного решения, успело сменить владельца. Который скорее всего не имеет ни малейшего отношения к недействительной (мнимой, притворной, кабальной и т. д.) сделке. И реституция, которая требует вернуть все в первоначальное состояние, может нарушить его права.

Реституция в этом случае окажется невозможной. Чаще всего это происходит не в отношениях между гражданами, а в коммерческой деятельности, например, при незаконной продаже предприятия. Составляющее этот сложный комплекс имущество может обрести нескольких новых хозяев, чьи интересы будут затронуты реституцией.

Возмещение ущерба

Сделка, совершенная с нарушением требований, может привести к тому, что у одной из сторон возникнут убытки. Особенно часто это заметно, если сделка совершается на крайне невыгодный для одной из сторон условиях, то есть кабальная по своей сути.

Согласиться на нее могут вынудить разные обстоятельства, но есть один важный момент. Вторая сторона, зная о тяжелых обстоятельствах контрагента, умышленно настаивает на кабальных условиях.

Довольно часто на кабальных условиях происходит раздел совместно нажитого имущества.

Если пострадавшая сторона затем обращается в суд для признания данной сделки недействительной, то она вправе требовать не только реституции, но и возмещения реального ущерба, который у нее возник в результате кабальной сделки. Стороны же притворной или мнимой сделки не могут требовать друг от друга возмещения ущерба, так как незаконность действий здесь взаимная.

Совет: Если в исковом заявлении указано требование о возмещении ущерба, то его размеры необходимо подтвердить документами (договором, чеками и т.д.)

Источник: https://SudebnayaPraktika.ru/grazhdanskie-dela/nedejstvitelnye-sdelki.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.